Фермер не профессия, это – судьба. Или один выходной в году

1945-017

Супружеская пара – Лидия Анатольевна Генова-Палий и Василий Арсентьевич Палий – имеют свое большое животноводческое хозяйство в деревне Торма, которое в августе было признано лучшим в Кингисеппском районе на конкурсе «Ветеранское подворье-2019» в номинации «Лучший животновод». Они приехали из Приднестровья, пройдя через жернова гражданской войны. Фермерами становиться не собирались, да жизнь направила.

1 января – единственный выходной в году

Часто, когда говорят о фермерах, начинают подсчитывать прибыль от продаж. Я бы сделал другой акцент – каким трудом эта прибыль достается. Скажем сразу: не каждый способен жить и трудиться в таком режиме не неделями, месяцами – многими годами.

В успешном фермерском хозяйстве в деревне Торма сегодня 26 голов крупного рогатого скота, из них 14 дойных коров, целые стаи гусей, уток, кур, в аренде 40 га лугов под покос, свой автотранспорт, трактор. И со всем этим они на протяжении лет управляются практически вдвоем без выходных и праздников, поскольку коровы и птица выходных не имеют и праздничных календарей не ведут, да и продажи плодов своего труда тоже стоять не могут. Зато каждый новый год у фермеров начинается с выходного, правда, 1 января – у них единственный выходной в году. Таков режим фермеров – судьбы, которую они выбрали, правда не столько сами, сколько сложная жизнь так повернула – надо было для начала выжить. Однако сколько всего прежде пришлось пережить…

Все жили дружно до 1992 года, потом словно громом с молнией ударило

И Лидия Анатольевна и Василий Арсентьевич родились в Молдавии, только в разных селах: Лидия в русско-молдавской Михайловке, она русская, Василий в молдавском – Гурабыкулуй, он – молдаванин. А вот встретились значительно позже, уже после распада СССР в Приднестровье – в Бендерах. Родители Лидии жили и работали в колхозе, отец – фронтовик, прошел войну, получил ранение, в семье их было четверо, Лида – младшая.

– К сельскому труду мы были приучены с детства, я помогала маме по хозяйству, девочкой ходила и на рынок продавала свои молоко, сметану – дело обычное. В деревне закончила восемь классов, причем у нас два класса было молдавских, два русских и жили мы всегда дружно. Потом в городе училище, десятилетку в школе рабочей молодежи, работала в Бендерах на хлопкопрядильной фабрике прядильщицей, окончила заочно техникум по специальности. Работать начала в 1981 году.

Лидия в числе лучших по профессии была удостоена недельной поездки по Союзу в поезде «Дружба», впервые побывала в Ленинграде, потом числилась в передовиках.

Василий окончил школу, затем кишиневское ПТУ по редкой ныне специальности кузнец – ему понравилась эта специальность, а после армии – с 1979 года трудился по этой профессии на оборонном заводе в Бендерах, здесь, кстати, многократно ему приходилось ремонтировать технику стоявшей в Молдавии 14-й российской армии.

– По молодости я ездил в Прибалтику – продавать дары молдавских садов и полей – абрикосы, вишню, черешню, помидоры. Когда впервые туда приехал, был поражен изобилием в магазинах – это в советское время, впервые там увидел куру-гриль. Хотя и в Молдавии было неплохое снабжение, но не сравнишь с Прибалтикой.

Жизнь в Молдавии в составе СССР была в достатке, правда без излишеств, но каждое лето ездили по путевкам с детьми в санатории, дома отдыха, неплохой заработок – все необходимое имелось, не было между молдаванами и русскими, а также жившими здесь гагаузами и болгарами никаких недомолвок – жили дружно, одной большой семьей… до 1992 года, когда внезапно все переменилось, словно громом с молнией ударило.

Вчера улыбались – были друзьями, а сегодня – враги…

– Мы и представить не могли, что такое может произойти с нами в благополучной республике, где была, чуть не половина смешанных семей и все жили дружно: общались, ходили друг к другу в гости, заключали родственные браки, общие праздники, вместе трудились, была взаимовыручка, общие радости. И вдруг внезапно все переменилось, словно пропасть полегла между людьми, причем раскол прошел не только по национальностям, но и по рабочим коллективам, по соседям, по семьям.

Были друзья, вдруг стали враги: сын на отца, сестра на брата, как в Гражданскую войну, собственно, это и была спровоцированная извне гражданская война, которая поделила народ на своих и чужих, чужих надо было не только ненавидеть, но и убивать. Причем случилось это, как рассказывают Лидия Анатольевна и Василий Арсентьевич, почти мгновенно – так западные технологии смогли переформатировать сознание людей.

– Это было для людей шоком. Все произошло в одно мгновенье, буквально за несколько месяцев, зимой-весной 1992 года, когда вчерашние друзья, родственники, коллеги, жившие до этого в мире и согласии десятилетия в одночасье стали врагами.

Началось с того, что стали обрабатывать население через ТВ, местную прессу, заездили из Кишинева заказные агитаторы, которые начали собирать толпы и заводить их, натравливая против «оккупантов», которые не знают молдавского языка, хотя все нормально говорили по-русски, кто знал на обоих языках, и не было проблем. По городам и селам раскидывали призывающие к расправам листовки, стали настраивать против молдаван против русских, против России, делая ее виновницей того, что молдаване не живут, как на Западе, а, дескать, могли бы. Поэтому русских надо изгонять и даже убивать, призывали к разделу и раздору. Политтехнология и зомбирование с Запада шло по одной схеме: что на Кавказе, что в Прибалтике, что в Средней Азии бывшего СССР. И это тогда сработало, люди купились и началось…

– Если только вчера заряженные пропагандой улыбались, сегодня стали глядеть друг на друга как волки, причем с обеих сторон – со стороны русских пошла обратная реакция, защита на что и было рассчитано. Пошло разъединение по всему и всюду. Один из наших хороших знакомых, между прочим, русский сразу перекрасился в националисты, бегал и кричал, что он молдаванин – и таких было немало. Разделение прошло и по языковому барьеру. Что хуже всего, начались убийства простых людей, причем без скидок на пол и возраст – тех, кто был не согласен или просто для устрашения.

То же самое теперь происходит в соседней Украине, только есть отличие: на Украине воспитали радикальную молодежь с бендеровскими ценностями в течение двух десятков лет, в Молдавии этого не успели сделать – завязалось сразу, однако в начавшуюся бойню быстро вмешались своим авторитетом военные 14-й армии генерала Александра Лебедя и все быстро затихло, но произошел территориальный раздел по линии Приднестровья.

Но до того творилось ужасное: ходили по квартирам, людей увозили в рефрижераторах, по ним стреляли на улицах, даже по детям и женщинам снайперы, сидевшие на крышах. В Бендерах улицы патрулировали военизированные дружины с обеих сторон, были и расстрелы, которые вели наемники, причем не молдаване, а приехавшие молодые парни по 18-25 лет из Литвы, Латвии, Эстонии – за плату, снайперами часто были прибалтийские девушки. Хотя и русские среди них тоже были, продавшиеся за деньги и благополучие.

– Я в свой день рождения 20 июня 1992 года, – вспоминает Василий Арсентьевич, – оказался в турецкой крепости – Бендеры, так там все было залито кровью после расправ.

Выживание на бендеровском рынке. Переезд в Россию

После развода Приднестровье, где оказались Лидия и Василий, стало жить своей, отдельной жизнью. Бендеры – промышленно развитый город, немало заводов, фабрик, которые либо встали сразу, либо потом, работали от случая к случаю. Хлопкопрядильная фабрика тоже встала: запасы хлопка сгорели, связи с Узбекистаном, Киргизией, откуда шло сырье, исчезли. Иногда хлопок завозили из Турции или Ирана, на выполнение заказа работников вызывали, а потом опять приходилось выживать. В основном горожане занимались перепродажами, чтобы свести концы с концами.

– Когда началась бойня, я как раз была в декрете, – вспоминает Лидия Анатольевна. – Потом надо было кормить семью, зарабатывать. Встретились мы в 1999 году на рынке в Бендерах, где торговали овощами, фруктами. Перепродавали тогда многие – текстиль, продовольствие, промтовары. В Бендерах старый, но богатый рынок: строго следили за чистотой, не было нахватов. Все выживали как могли, так как многие производства стояли. Наши прилавки с Василием как раз были напротив, у меня было двое детей, но уже не было мужа. У него своя непростая судьба. Как-то быстро сошлись и решили дальше идти рука об руку, вдвоем поднимать детей. Задумались о переезде в Россию.

Первым уехал Василий – у него в Петербурге жили дальние родственники. Набрал товар – абрикосы, шиповник, фасоль, некоторые другие продукты, которые рожала щедрая молдавская земля, приехал в город на Неве, торговал на Кузнецком рынке. Товар продал, но стало понятно – у родственников своих забот полно, не до него. Отправился в Сланцы – не приглянулось. В 2000 году приехал в Кингисепп.

– Смотрю, здесь на рынке можно вести торговлю, но главное огляделся, понравился район – столько пустующей земли, травы к покосу, у нас в Молдавии такого нет. Вернулся в Бендеры, говорю жене: «Лида, там наше место. Давай поедем под Кингисепп, постараемся пустить корни». Я – молдаванин, она – русская, между родственниками поначалу были непонятки, но спустя время, все встало на свои места. Решили уехать, сначала приехал я, снял домик в Малом Луцке, посадил огород. Через полгода приехала Лида с детьми – Игорем и Ириной.

Когда уезжала, неприятно резануло: моя учительница и наша классная, кстати, русская, презрительно сказала: «Что, уезжаешь? Давай: вокзал – чемодан – Россия. Скатертью дорога»

Приехала Лидия Анатольевна, огляделась. На семейном совете на новом месте решили переменить сферу деятельности – заняться фермерством. Стали подыскивать место, где закрепиться окончательно, выбор пал на деревню Торма Пустомержской волости. Дети пошли в школу. Родители начали с того, что сняли свой первый урожай в М. Луцке, потом скупали у населения картошку, продавали на городском рынке. Василий Арсентьевич пошел работать в местную кузню по профессии. На картофельные деньги купили небольшой домик в деревне, стали обустраиваться хозяйство – приобрели для начала девять коз и корову, потом вторую, третью, четвертую, поначалу были овцы, свиньи до 40 голов, но, в конце концов, был выбрано молочное направление – коровы, завести ферму.

– Свои квартиры мы оставили в Молдавии. Когда стали вырисовываться контуры будущего на новом, я поехала домой за документами. Когда уезжала, неприятно резануло: моя учительница и наша классная, кстати, русская, презрительно сказала: «Что, уезжаешь? Давай: вокзал – чемодан – Россия. Скатертью дорога».

Фермерская «болезнь» уже неизлечима

В Торме семья фермеров с развитием хозяйства переехала в другой большой дом, стоящий по соседству, построенный еще в 1917 году, обустроили подворье – здесь фермеры живут и теперь, во дворе коровник с 14 коровами пестрой черно-белой породы, телятник, птичник с утками, гусями, курами и так далее. Также в хозяйстве есть собаки – куда без них и даже шесть котов.

С гражданством получилось не сразу: у Лидии Анатольевны с детьми российское гражданство дали через три года после переезда, а Василию Арсентьевичу только в 2009 году. Обошлось не без сложностей, но это все теперь позади. Необходимость, однако, заставила развивать фермерское хозяйство, поскольку глава семьи вышел на пенсию с 5700 рублями, теперь, немного добавили – 8300 рублей. Было понятно, что рассчитывать можно только на собственные силы.

Зато теперь покупаем только сахар, соль и муку, все остальное свое. Фермеры продают от своих кров молоко, сами делают сметану, творог, сбивают масло, свое мясо. Правда, дается это напряженным трудом: хозяева трудятся без выходных круглый год. В 4-5 часов утра подъем: доение, уборка, уход, затем поездка на городской рынок, следом развозка продуктов своего труда в микрорайон Южный, Заречье, по району на своем транспорте. Все это с утра. Затем возвращение на ферму в подсобное хозяйство и далее по кругу, летом сенокос и заготовки. Каждый следующий день как под копирку и не выйти из этой круговерти, бывает, что и без обеда. Летом надои достигают более 200 литров в день.

– Но сами выбрали свою фермерскую стезю, – говорят фермеры. – Эта «болезнь» уже неизлечима. Хозяйство большое, теперь надо его сохранить.

Читать свежий номер газеты “Восточный берег”