Неизвестные «Сучьи войны» блатного мира в натуре

1935 Сучьи войны

Только что по Первому каналу прошел 8-серийный фильм «Сучьи войны» – эпический цикл противостояния в воровском мире, с органами НКВД, испытаний судеб и характеров: предательства, верности, чести довоенного, военного и послевоенного времени. Что же это за кровопролитные «сучьи войны» среди воров – «законников» и «ссученных», о которых не говорилось вслух, но которые охватили после войны почти всю страну?

Скрытая тема, выпавшая из-под сукна

Название «Сучьи войны», прямо скажем, неблагозвучное, но слов из песни не выкинешь. Как не выкинешь эти страницы из нашей недавней истории, которые нет-нет, да выпадут из-под сукна. «Сучьи войны», прошедшие сегодня по нашим экранам центрального телевидения (Первый канал), поставленный в 2014 году режиссером Николаем Борцем с участием популярных актеров был не единственным рассказом о этих противостояниях. Были и другие фильмы, например, «Затерянный в Сибири» Александра Митты, тема краем проходили и в других фильмах, скажем, «Холодное лето 53-го».  «Сучьи войны» подробно описал в своих «Колымских рассказах» Варлам Шаламов, сидевший в то время лагерях, непосредственный свидетель. Александр Сновский – узник ГУЛАГа в 1949-1955 годах, публицист Александр Сидоров, автор книги «Великие битвы уголовного мира» и другие. В целом о теме глобального всесоюзного противостояния в воровском мире, который основательно проредился в тех скрытых войнах, после чего произошел передел, старались не говорить, как и о штрафных батальонах Рокоссовского, набранных из осужденных из воровской среды, которых немцы боялись как огня.

Мы знаем, как возникают привычные нам войны, но как появились эти – между «ссученными» ворами и ворами-«законниками», кто они и чем эти войны закончились, унесшие, кстати, немало человеческих жизней?

Работа – не волк, а для волков другая работа

Еще до революции в больших городах России начали формироваться воровские кланы, как полагают некоторые исследователи в этой области, из среды офеней – странствующих по Руси торговцев галантерейным и мануфактурным товаром, книгами, лубочными картинками. Но окончательное формирование в известном нам виде с воровским «уставом» – правилами поведения и правилами жизни произошло в конце 20-х годов прошлого столетия при советской власти в период нэпа. Тогда появились воры в законе – «законники». Они стали верхушкой преступного мира СССР. Говорят, теневая система копирует существующую на тот момент власть, но только в зеркальном отражении. Воровская община формировалась по типу партийной ячейки: «секретаря» (пахана) выбирали голосованием на сходках, для новичков нужны были две рекомендации от других воров в законе – авторитетов.

Для воров в законе зона была первым домом – по понятиям ворам было не принято иметь свой дом. Конечно, на гражданке у «законников» в авторитете тоже он мог он быть, семья, дети, но это было его второстепенной стороной жизни. Также не мог иметь частной собственности и предметов роскоши. Все, что добыто – шло в «общак», присмотр за которым и был главной обязанностью воров в законе. Все по справедливости, по своей, разумеется. На зоне ворам нельзя было сотрудничать с властью ни при каких обстоятельствах – «в подляк»: они не имели права работать, даже ударить в рельс на обед, сход по просьбе «вертухая» (охранника). Это считалось признаком, что вор «ссучился». Проступок разбирали на сходке-правилке, выносили решения о наказании, могли на первый раз и простить, но могли сразу и посадить на нож.

Новая строго регламентированная по вертикали воровская система была поначалу нужна советской власти как удобная форма самоорганизации лагерной жизни. Воры не работали, но имели достаточно власти и влияния, чтобы держать жизнь в зоне под контролем – спросить в случае чего можно было с пахана (главвора) за недосмотр за порядком на зоне. Советская власть, пока это было ей выгодно, относилась к ворам с сочувствием. Тем более многие революционеры, первые члены партии, сами прошли через тюрьмы, знали законы. Воровской закон для вора был также свят, как незыблемость закона партии для убежденного коммуниста. Но ситуация начала меняться в предвоенные годы, когда принципиальное неучастие воров в работах на зоне снижало спускаемые планом нормы выработки, за что с начальника лагеря снимали стружку также по вертикали. Положение воров в законе пошатнулось.

Штрафбаты воевали на Нарвском плацдарме весной-летом 1944 года, брали Ивангород и Нарву

Неизвестно, как было бы дальше, но начавшаяся Великая Отечественная война внесла свои коррективы – во все стороны жизни, в том числе и в законы воровского мира, причем существенные. Рецидивистов на фронт не брали, но осужденные по нетяжким статьям могли «искупить вину кровью». В 1942-1943 годах специальными постановлениями Государственного Комитета обороны на фронт направились более 157 тысяч бывших заключенных. Перед Сталинградом формировались штрафные батальоны из заключенных, ими командовали боевые командиры. Штрафбаты успешно воевали в армии К. К. Рокосовского, генерал сам прошел через лагеря. Этих штрафников называли смертниками и направляли на самые горячие участки фронта для прорыва или сдерживания противника. Эти батальоны порою творили чудеса героизма, собственно, особого выбора у штрафников не было, зато потери были в пять-шесть раз больше. Такие штрафбаты воевали на Нарвском плацдарме весной-летом 1944 года, брали Ивангород и Нарву. Отличившихся, из бывших воров, переводили в обычные части.

Конечно, на фронт за искуплением кровью и снятия судимости, шли далеко не все: те из воров, кого заставили обстоятельства, были расстреляны нацистами родственники, воры, настроенных патриотически, для которых судьба страны в решающий момент был важнее существующего воровского закона. Всего за годы войны ГУЛАГ передал на фронт почти миллион человек – точнее 975 тысяч. Многие из них получили за фронтовые подвиги не только прощение, но и награды – медали, ордена, а кое-кто даже офицерские звания.

Вернувшихся с фронта воров на зоне не ждали

После войны многие из блатных-фронтовиков, оказавшись в русле мирной жизни, не нашли себя, кто-то растерялся, не смог адаптироваться к нормальной жизни, сорвался, кого-то отторгли, несмотря на награды и подвиги – шаркнули по душе проверяющие. А понятие о справедливости у воров, искупивших прежние грехи кровью на фронтах, было обостренное. Эти бывшие фронтовики вновь возвращались к воровскому ремеслу и попадали в лагеря. Но зона их не приняла: воры-старозаконники считали тех, что сотрудничал с государством, изменниками, «ссучившимися». В военные годы снабжение тюрем, лагерей и так скудное, было урезано в разы. И когда на блатном жаргоне «суки» возвращались в лагеря, воры, не отступившие от «воровского хода», были на них обозлены. Воровские устои, сложившиеся с конца 20-х годов, разрушались, с конца 40-х годов наступила десятилетняя эпоха так называемых «сучьих войн». Вернувшиеся с фронта воры, среди которых было немало уважаемых авторитетов, поначалу рассчитывали на мир и понимание со стороны «законников», но те не стали принимать «автоматчиков Рокоссовского» обратно. Поняв, что прежний закон не изменить, «суки» поняли: нужно принимать свой закон, то была и политика властей. В 1948 году в крупнейшей пересылочной зоне СССР Ванинском порту в Татарском проливе Охотского моря был объявлен новый закон. Тогда началась полномасштабная «Сучья война».

Рыцари Вальтера Скотта целовали меч, ссученные воры – нож…

Война так война. На Ванинской пересылке новое движение «ссученных», как их именовали «законники», возглавил авторитетный вор по прозвищу Король – фронтовик, орденоносец, офицер, как полагают, настоящее его имя Василий Пивоваров. Говорят, он был заочно приговорен ворами в законе к смерти. «Пивовар» собрал вокруг себя воров, главным образом фронтовиков, среди них были два ссыльных телохранителя-чеченца выдающейся физической силы – Ваха и Салтан, всюду следовавшие за ним. Не без помощи НКВД был собран летучий отряд, который в автозеке возили по зонам, где Король вербовал сторонников нового закона среди воров. Там, где были пивоваровцы, без крови не обходилось, они оставляли десятки трупов. Описание Короля дал Шаламов, сидевший в то памятное время в лагерях в «Колымских рассказах»:

«Первые шаги этого нового закона связаны с полулегендарным именем блатаря по кличке Король, человека, о котором много лет спустя, знавшие его и ненавидевшие воры «в законе» говорили с уважением: «Ну, как-никак, душок у него был…».

Дух, душок – это своеобразное воровское понятие. Это и смелость, и напористость, и крикливость, и своеобразная удаль, и стойкость наряду с некоторой истеричностью, театральностью… По новому закону блатным разрешалось работать в лагере и тюрьме старостами, нарядчиками, десятниками, бригадирами, занимать еще целый ряд многочисленных лагерных должностей. Король договорился с начальником пересылки о страшном: он обещал навести полный порядок на пересылке, обещав своими силами справиться с «законными» ворами. Если в крайнем случае прольется кровь – он просит не обращать большого внимания… «Суки» решили показать, что даже самое страшное наказание – ничто по сравнению с тем, что ожидает тех воров, которые не захотят «перековаться». Их «перековывали» в буквальном смысле – трюмили. «Трюмить» – это не просто убивать, это убивать долго, изощренно, мучительно, на глазах у других – чтобы устрашить тех, кто предстанет перед «суками» вслед за добиваемым вором…».

Новый обряд посвящения воров в «новую веру» целования ножа был скопирован с известному по романам Вальтера Скотта обряда посвящению в рыцари – целование меча. Иногда «ссученные» требовали от вора позвонить в рельс, этого было достаточно, всех, кто отказывался целовать нож, убивали. Каждую ночь к запертым снаружи дверям пересыльных бараков подтаскивали новые трупы. На всех трупах «расписывались» ножами прогнувшиеся воры – бывшие товарищи, поцеловавшие нож. Этот момент был показан в последней серии «Сучьи войны» – приезд «летучего отряда сук» и поножовщина в бараке и восстание воров на зоне.

По другим сведениям, новый «сучий» закон был озвучен в лагере Леньковый, а тем Королем стал вор, тоже фронтовик-орденоносец и воровской авторитет Владимир Грызлов по кличке Вова-Варшава.

Кто с ножом к нам придет – тот от ножа и погибнет

В некоторых лагерях поощряемая руководством война сук и воров принимала крайние формы. В документах по проверке Чаунского и Чаун-Чукотского ИТЛ сообщалось, в 1951 году по инициативе подполковника Варшавчика в лаготделении пос. Красноармейский была создана так называемая бригада № 21, в которой находились больные сифилисом «суки». Когда при «трюмлении» воры отказывались целовать нож, их отправляли в бригаду 21, где их насиловали, заражая сифилисом. Обряд «опускания» активно использовался администрацией в некоторых лагерях уже в начале 1950-х годов. Кровопролитие приняло такие масштабы, что старые воры были вынуждены изменить свой кодекс, чтобы остаться в живых. После дебатов они сошлись на исключении из правил: воры имели право становиться бригадирами и парикмахерами в лагерях.

В 50-е годы, чтобы выжить, многие воры в законе лишь на словах отказывались от воровских традиций. В ходе «сучьих войн» было сформировано третье воровское сообщество – «беспредельщики». Они с равной ненавистью относились и к старым ворам, и к «сукам». Раскол среди воров продолжался. Появились «польские воры» (их называли так, поскольку штрафники-автоматчики Рокоссовского дошли до Польши). Эти тоже фронтовики добровольно сошли с «воровского хода», поскольку хоть не изменили прежним идеалам, но занимались торгашеством, ссудами и ворами старого формата также воспринимались как «ссученные». Эти блатные создавали в тюрьмах, на зоне свои кланы. Однако они были малочисленны и власти имели мало. К ним относились «анархисты», «ломом подпоясанные», «красные шапочки». Сучьи войны существенно проредили воровское сообщество, раскололи его.

Стравливая воров, власти успешно решали свои задачи. Когда «ссученные» прибывали в Магадан, воры их узнавали по гимнастеркам и встречали ножами, при этом конвоиры, курили в сторонке, наблюдая за поножовщиной. Власти частично разочаровались в «ссученых», поскольку те перегибали палку, в лагерях начинался беспредел и пытки. Основная масса зэков настороженно и зло относилась как к ворам, так и к «сукам». Однако к воровскому миру значительная часть сидельцев в период «резни» стала относиться лучше, чем к «сучьему». Объясняется просто: воры преступники закоренелые, но они и не скрывали своих взглядов, готовы были принять за них мученическую смерть, у них была своя «воровская честь». «Суки» стали восприниматься как лицемеры и холуи, добивающиеся той же власти над «фраерами», как и воры, особенно после поножовщин и в этом им способствовала администрация лагерей.

В «сучьих войнах» не было победителей, однако со старым «воровским ходом» власти, успешно покончили. К концу пятидесятых в СССР от старых воров 30-х осталось не более 3-4 процентов. Способствовало этому и открытие специальных тюрем («Белый лебедь»), где ворам пришлось работать. В конечном итоге победа осталась на стороне «законников» – в середине 50-х годов «сучьи войны» завершились, а самого Пивовара, по одним сведениям, зарезали во время одной из разборок, по другой взорвали со своим «штабом» в бараке аммоналом, а Вову Варшаву прирезали ночью заточкой на нарах.

Воры, ушедшие на фронт, безусловно, вызывают уважение: судьба страны для них стала важнее запретов, «ссученные», конечно хитрая разработка НКВД, вот только «законники» сразу не проявили гибкости – наверное, можно было и честь отстоять и жизни сохранить.

Читать свежий номер газеты “Восточный берег”